Игорь Иванович Гарин. Век Джойса - РУЛЕВОЙ
1099 >
- Разве я не рулевой? - воскликнул я.
- Ты? - удивился смуглый рослый человек и провел рукой по глазам,
словно желая отогнать какой-то сон.
Я стоял у штурвала, была темная ночь, над моей головой едва светил
фонарь, и вот явился этот человек и хотел меня оттолкнуть. И так как я не
двинулся с места, он уперся ногою мне в грудь и медленно стал валить меня
наземь, а я все еще висел на спицах штурвала и, падая, дергал его во все
стороны. Но тут незнакомец схватился за него, выправил, меня же отпихнул
прочь. Однако я быстро опомнился, побежал к люку, который вел в помещение
команды, и стал кричать:
- Команда! Товарищи! Скорее сюда! Пришел чужак, отобрал у меня руль!
Медленно стали появляться снизу усталые мощные фигуры; пошатываясь,
всходили они по трапу.
- Разве не я здесь рулевой? - спросил я.
Они кивнули, но смотрели только на незнакомца, они выстроились возле
него полукругом и, когда он властно сказал: "Не мешайте мне", - собрались
кучкой, кивнули мне и снова спустились по лестнице в трюм. Что за народ!
Думают они о чем-нибудь или только, бессмысленно шаркая, проходят по земле?
Новые мифы развенчивают старые: похититель небесного огня безмерно
устает, рыцарь печального образа приручается Пансой, Посейдон становится
бухгалтером, Буцефал уходит на службу в адвокатское бюро. Впрочем, многие
новые герои торят старые тропы: охотник Гракх - это Агасфер, носящийся в
ладье и не способный достичь царства мертвых, землемер К. -
древневавилонский Гильгамеш, так и не сумевший воспользоваться добытой у
Утнапиштима травой бессмертия, но он же и Парцифаль, не достигший цели
поиска, Йозеф К. - герой-сын, испытуемый Богом-отцом. И все эти новые Дедалы
терпят фиаско и сами в том повинны: им кажется, что они богоборцы, а они -
жертвы богоборчества.
При всем том Притча о глубокой тоске имеет своим финалом вовсе не
безысходную, но мужественную, не строящую никаких иллюзий моральность.