Library

178 >

Всегда вспоминаю слова Джойса: "Хемингуэй, богохульство  не грех. Ересь
- вот грех".

     Вы  знали   Джойса?  Он  ужасно  обращался   со  своими   почитателями.
Действительно несносно. А с обожателями -  еще хуже. Но он был  моим  лучшим
собеседником  и  другом. Помню,  как-то  раз,  будучи в мрачном расположении
духа, он спросил, не кажется ли мне, что его книги отдают некоторой узостью.
Он сказал, что это его иногда угнетает. "Ах, Джим, - сказала миссис Джойс, -
тебе бы  написать об охоте на львов". Джойс ответил: "Должен признаться, мне
даже  взглянуть  на  них  страшно". Тогда миссис  Джойс  сказала: "Хемингуэй
опишет  тебе  льва,  и  тогда  ты сможешь  подойти,  дотронуться  до него  и
почувствовать его запах. Вот и все, что тебе нужно".

     Чего только стоят его отношения с Эзрой Паундом:  чистосердечная помощь
и поддержка Эзры и  полное  безразличие Джойса. Впрочем, главное  он все  же
сказал:  "Паунд вытащил  меня из ямы" -  Эзра Паунд не просто впервые оценил
новаторство Джойса, но и помог  ему пробиться, свел  с  Харриет  Шоу  Уивер,
ставшей его ангелом-хранителем. Не будем слишком суровы к человеку, в полной
мере сознававшему  собственную мощь и не желавшему склонять голову даже пред
теми, кто мог оценить ее.

     Литературные  связи  Джойса   не  были  обширны.   Даже  став   мировой
знаменитостью  "он  избегал  церемонных  приемов  и  того,  что  именовалось
"обществом".   В  культурной  жизни   участия  практически  не  принимал,  в
незнакомом  обществе  выглядел  скованным,  маялся  и   скучал.   Однажды  -
единственный  раз  -  на  приеме  в  честь  Дягилева  и  Стравинского  Джойс
встретился  с  Прустом,  их  усадили рядом  за столом, но они  решительно не
находили о чем говорить.

     Не общался он и с почитателями и поклонниками - отделывался несколькими
пустыми фразами, давая повод для недоуменного разочарования.

     Биографы  отмечают  неровность   его   характера,   причуды,   перемены
настроения. Но  - за исключением  творчества - он  не был  эксцентричным или
экстравагантным.  Да   и  Улисс   -  не  эпатаж,  не   вызов,  но   средство
самовыражения.  Да,  он  суеверен,  да,  постигший  человека  и  космос,  он
панически боится грома, да, он субъективен - а каждый из нас? Да,  временами
он  непристоен, и, видимо, не только оттого, что  истина выше  идеала. Но  в
непристойности,  браваде, вызове Джойса  -  человечность,  горечь  трагедии,
боль.

Следующая

178 >