Игорь Иванович Гарин. Век Джойса - ОБРЕТЕННОЕ ВРЕМЯ
810 >
Да, немедленно взяться за перо меня побуждала концепция времени,
которую мне к тому времени удалось создать. Время давно настало, и, как
только я вошел в гостиную, при виде накрашенных лиц, напоминавших об
утраченном времени, меня охватила тревога: не упустил ли я его? Чтобы
наслаждаться своими пейзажами, разуму отпущено определенное время. Я прожил
свой век как художник, бредущий по горной тропе над озером, которое
заслоняют от него деревья и скалы. Вот оно мелькнуло сквозь просвет - и
теперь расстилается перед ним, как на ладони; он хватается за кисти, но уже
смеркается, а во тьме, над которой никогда не взойдет новая заря, рисовать
невозможно!
М. Пруст
Время собирать камни и время разбрасывать камни. Время созидать и время
разрушать. Время помнить и время забывать...
Время, нанизанное на воспоминание...
Прустовское ощущение уходящего времени - это острые утраты былого,
грусть отдаления заветного, боль невозвратимости счастья, щемящая ностальгия
по утраченной чистоте. Так в пьесах Чехова главное невидимое лицо -
беспощадно растрачиваемое, безвозвратно уходящее время.
Утрачиваемое время - эрозия, выветривание, рассыпание камня - песок,
обильно покрывающий землю. Песок - кристаллы ушедшего времени...
Потерянное время как необратимость времен, как время, перевоплощенное в
память.
Мне вспоминать сподручней, чем иметь.
Когда сей миг и прошлое мгновенье
соединятся, будто медь и медь,
их общий звук и есть стихотворенье.
До Паскаля, Гамана, Якоби, Киркегора человечество предвкушало happy
end, после Шопенгауэра оптимизму пришлось потесниться: счастливое детство
народов оказалась позади, впереди же - закат... Таково время Пруста, Джойса,
Фолкнера, Элиота - тоскливое чувство потери, невозвратимости мгновения.